Красота по-бурятски. Вот тут, в степи, нас и позами угощали, и творожным десертом с черемухой.

Не то чтоб в пику Наталье с сибаритской Тосканой, но… моими самыми экзотическими путешествиями в этом году были поездки по России.

В Бурятии я видела буддистские дацаны, где запросто раздают интервью монахи в шафранового цвета одеждах, небо с трехмерными облаками, которые, кажется, можно потрогать руками, степь, похожую на складки слоновьей кожи, холмы вдоль дороги, где большими буквами на чистом русском языке выведена мантра “Ом мани падме хум”.

Под холмом — деревня, где живут россияне: и русские староверы, и бурятские буддисты. Ловлю себя на том, что все время ищу близкие— мне лично — аналогии. Находятся они каждый раз далеко от родной страны: похожие холмы я видела на канарском острове Фуэртвентура, а посмотреть на монахов-буддистов отправилась бы, скорее всего, в Таиланд. Да, через паспортный контроль в “Домодедово” (или “Шереметьево”) из Москвы улетать как-то привычнее, чем садиться на рейс в Улан-Удэ или Барнаул.

Староверы встречают гостей хлебом-солью и самогоном.

Самое знаменитое бурятское блюдо — горячие позы. Местная инкарнация пельменей-хинкали-равиоли. Вкусно (при всей моей нелюбви к мясу вообще и к мясу в тесте в частности).

А самый полюбившийся мне местный ингредиент — черемуха. Вкуснейшая терпко-сладкая настойка была быстро и с удовольствием выпита уже в Москве. Еще я купила в уланудинском супермаркете молотую сушеную черемуху. С виду — порошок бледно-сиреневого цвета. В Бурятии ее добавляют в десерты. Я пока успела приспособить только к сырникам. Прикольно получилось, розово-сиреневый завтрак очень радует серым декабрьским утром.

К черемуховым сырникам отлично подошло варенье из беломорских яблок. Они маленькие, размером с ягоды, очень терпкие, кисло-сладкие. Мама насобирала у знакомых на даче, на берегу Белого моря. Вот такая северная экзотика. Модный экологически-органически-натуральный набор продуктов.

А вот еще, кстати, на алкогольную тему. В Бурятии мы были в гостях не только у буддистов, но и у староверов. “Семейских”, как их тут называют. Семейские гостей угощают самогоном, на бутылке гордо красуется этикетка: “Сами гоним — сами пьем!”.

Скоро еще про Алтай напишу — только что оттуда.

Дельта реки Селенги.

На тему уличной еды: в Барселоне на рынке "Бокерия" свежевыжатым соком угощают.

У меня появились планы на следующие выходные: “Фестиваль мировой еды” в саду “Эрмитаж“. Хорошо ли там будет, не знаю. Знать должны люди из “Вокруг Света”, которые придумали собрать уличную кухню разных стран в центре Москвы.

Но ассоциации — штука непобедимая. Я хорошо помню, как душевно было в “Эрмитаже” несколько лет назад, когда там играли джаз. Мы притащили коврики для йоги, лежали на зеленой траве и слушали группу “Восток — Север” из Архангельска (Архангельск, если кто не в курсе, одна из джазовых столиц России. Но это отдельная песня).

Не знаю, вместе ли музыканты до сих пор, но эксперимент был очень интересный: северные песни о любви, сильные и неторопливые, как волны Белого моря, соединили с …азербайджанскими мелодиями и джазом.

На “Фестивале мировой еды” обещают примерно тот же замес, но кулинарный: шоколад ручной работы и жареные каштаны будут европейскими нотами, индийские специи и арабский кофе — восточными, а хот-доги и гамбургеры — американской какофонией (никакие другие музыкальные ассоциации не подходят, мне кажется).

Суббота и воскресенье, 18 и 19 июня, с 12 дня до десяти вечера.
Сад “Эрмитаж” на Каретном ряду.

...а в Стамбуле у Галатского моста — свежеподжаренной рыбой.

Но я же зашла в местный супермаркет. И застряла в винном отделе надолго. Читала этикетки. Много думала. Во-первых, о том, что в Москве вином в магазинах все отлично — я-то думала, плохо, потому как сравнивала с Испанией и Португалией. Мы тут про лангедок, понимаешь, тичино… А вы попробуйте на полке провинциального супермаркета найти просто сухое вино! Почти сплошь полусладкое.

Все же удалось выудить пару бутылок сухого — одно французское, другое испанское. Недорого. Читаю этикетки: “Изготовлено из винограда, выращенного на территории ЕС“. Строго говоря, самые прозаические французские столовые вина (vin de table) такое определение допускают. Но, знаете, Архангельск, ноябрь… Свет включаешь сразу, как только просыпаешься утром. При слове “Евросоюз” здесь скорее вспоминаешь Норвегию и Финляндию, чем Францию или Испанию. Ближе к телу.

Так что я живо представила себе зябнущие на финских болотах лозы и выглядыващие из-подо мха, как морошка, черные изабеллины… Черт, что только не померещится! После этого обыкновенное Castillo de Liria (бобаль и шираз, Валенсия) я обнимала, как родное.

Не иначе, дефицитом тепла и света можно объяснить открытие в Архангельске аргентинского ресторана. Все хвалят. Но я пошла в ресторан поморской кухни “Трескоед”. Оба, кстати, на одной улице — пешеходной Чумбаровке (официально она называется улицей имени большевика Чумбарова-Лучинского).

Архангельск: пешеходная Чумбаровка.

Логично, что солирует в меню треска, главная поморская рыба. Жареная, вареная, на пару и вымоченная в вине, в виде ухи и в пирогах. Разве что морс не из трески, а из брусники. Вкусно! Палтус и мезенская семга тоже присутствуют, но их попробовать не успела.

Из Анголы с любовью.

“Трескоед” собирает разные поморские вещицы — в углу стоит рыбак в меховом совике (сейчас бы его назвали курткой), на стенах сети и прочие снасти, а главная деталь интерьера — чучело трескового короля. Это рыбина с огромной шишкой во лбу, как будто короной. Королевской треской такие экземпляры называли, правда, не наши поморы, а соседи-норвежцы. Говорят, приносят деньги и всяческую удачу.

А гость из Анголы так впечатлился “трескоедовской” кухней, что написал в книге отзывов эмоциональный пассаж про португальцев (фото слева). Абсолютно с ним согласна — никогда не понимала замученную до неузнаваемости треску в виде испанского и португальского бакаляо.

Да, а пила я в “Трескоеде” брусничную настойку. Уж брусника-то по-честному на местном болоте выросла, хоть для этой ягоды еще и не придумали апеласьонов и прочих DOC.