До сих пор не понимаю, почему и как в итоге приготовили рис с морскими гадами! Осознали уже в процессе полития блюда кисло-сладким соусом. Видно, Шанхай проник в сознание и подсознание глубже, чем казалось. Соус, правда, не из Китая, из какого-то  московского супермаркета.

На набережной реки Хуанпу ночью красиво.

Из Китая теперь вок (wok) — круглая сковородка-котелок. Купили в шанхайском супермаркете типа «Ашана» примерно за 80 юаней (400 рублей). И палочки, которыми этот самый рис с морскими гадами мы с удовольствием и съели. И это при том, что я НЕНАВИЖУ есть палочками!!! Черт, Шанхай какой-то неуловимой китайской контрабандой проник в подсознание.

А это — магазинно-сувенирный район у Сада Радости.

Бамбуковые палочки, красивого темно-коричневого цвета с черными полосками, глянцевым краем и матовыми концами (не скользят, удобнее подцеплять рисинки!) достались нам в чудном магазинчике рядом с Садом Радости (Yuyuan Garden).

Там целый квартал магазинов для туристов — с шелком, чаем,  перьями для каллиграфии, традиционными китайскими платьями, красным нижним бельем (судя по шанхайским витринам, здесь уважают только такое) и бюстиками Мао.

— Вот эти палочки — из махогона. Эти — из черного эбенового дерева. Или вот бамбуковые, — продавщица, на редкость для местных жителей, говорит по-английски.

Но где я уже слышала подобный диалог в магазине? Точно. В «Гарри Поттере»! Мистер Олливандер в Косом переулке продавал волшебные палочки из бузины, остролиста и красного дерева. Правда, у тех, лондонских, внутри еще жилы дракона, волос единорога или перо Феникса. У наших шанхайских за 50 юаней ничего такого не обещали. Хотя… превратили же они картошку с грибами в рис под кисло-сладким соусом!

Европейскость в ужине все-таки присутствовала — в виде совиньона из Турени 2011 года. Приятное белое вино, кстати. Это уже московский «Ашан», рублей двести с копейками.

Правда, на сайте производителя — Pierre Chainier — такого вина найти не удалось. Совиньон имеется, АОС Touraine тоже. Но самое молодое — 2007 года, и бутылка выглядит совсем не так.

Уж не знаю, что и подумать. Или простенькие вина французы даже не считают нужным упоминать. Или все вопросы к импортеру —  «Кастель Малезан» из города Клин. Штрих-код французский. Но дата розлива на контрэтикетке почему-то проштампована синими чернилами на чистом русском языке: сентябрь 2012. Если кто что знает, пишите:) А я пока буду писать про китайское вино.

Ну и немножко дневного Шанхая. Фото: Сергей Богданов.

Ресторан "Баранина" на Овечьей улице в Стратфорде-на-Эйвоне.

Среди ночи проснулась от радостных криков за окном: Viva Barcelona!!! Сначала думала, что приснилось. Потом — что сошла с ума. Но оказалось, у меня во дворе просто живут правильные болельщики (“Барселона” в субботу выиграла у “Манчестер Юнайтед” — для тех, кто не в курсе или проспал, как я).

Но… молчи, испанская грусть! Я сейчас как раз про страну “МанЮ”. На родине Шекспира, в милейшем пряничном городе Стратфорд-на-Эйвоне, в приятнейшем ресторане Lambs на Овечьей улице (под пологими скатами крыши георгианского дома, с черными балками, белыми стенами, деревянными столами — все как надо) пять вполне образованных девушек читали меню и мучились трудностями перевода.

Вопреки названию ресторана (lamb — баранина) выбирали рыбу. Cod — треска, понятно. Salmon он и Англии лосось. Plaice оказалась камбалой. В соусе из каперсов, м-м-ммм, вещь!

Насчет рыбы по имени haddock мне никто не верил, что это банальная пикша. Вроде как слишком просто: ждешь ведь каких-никаких изысков от заграницы, а тут на тебе, пикша. Но это и правда она, в английских приличным общепитах haddock вполне уважаем.

Главный затык случился с рыбой sole. Даже словарь Abbyy предложил три варианта перевода: морской язык, камбала и палтус. Они всерьез думают, что это синонимы??? В общем, заказать не решились. Но если знающие люди расскажут, что же в реальности  выдают за рыбу-sole, буду оч. благодарна. Похоже, все-таки морской язык.

Да, а запивали всю эту английскую хвост-чешую южноафриканским пинотажем. К счастью, это слово на всех языках звучит одинаково.

Стратфорд-на-Эйвоне.

Марсашлок. Как хороши, как свежи были гады...

И еще немного о Мальте. Всю неделю на этом маленьком острове меня преследовали осьминоги, кальмары, рыбы-мечи и рыбы-монахи.

Когда я думала, что больше не могу и не хочу, мозг настойчиво напоминал: в Москве ведь себе не простишь, что не попробовала.

На рынке в рыбацкой деревне Марсашлок (Marsaxlokk) гады были хороши и свежи, и к тому же загадочны.

Некоторых я не знала в лицо, другие обозначались незнакомыми английскими и мальтийскими словами на этикетках. Поглазела, пооблизывалась — и поехала вместе со всей компаний в ресторан Blue Creek рядом с Голубым гротом.

Blue Creek. Это было очень вкусно.

Кто и почему назвал ресторан “Голубым ручьем”, не знаю — вид с террасы на синее-синее море такой, что забываешь заглянуть в меню. А и не надо, говорят официанты, вон в витрине у нас вся свежая рыба, выбирайте.

Выбрала я по советы гида Светланы Партицкой розовую симпатичную рыбку с мальтийским именем паджель (русского или хотя бы английского эквивалента мы не вспомнили). А потом от морских видом нас отвлекла огромная тарелка жаренных в кляре всевозможных морских гадов. И приятнейшее мальтийское шардоне Isis.

Осьминог по-галисийски по-мальтийски.

Парой вечером позже в стильном баре с остроумным названием Bar Celona где-то на границе Сент-Джулианса и Пачевилля я встретила …знакомого осьминога из Галисии.

То есть осьминог-то, я думаю, вполне местный. Просто бар в соответствии с названием кормит испанскими блюдами. Точнее, пытается. Осьминог по-галисийски по-мальтийски оказался совсем не похож на пиренейский оригинал (об оригинале здесь почитайте).

Но все равно вкусный. К тому же отлично сочетался с другим старым знакомым — розовым пино гриджио производства итальянских виноделов Cielo е Terra. Их мы тоже вспоминали добрым словом.

Дальше — больше. На террасе ресторана San Giuliano в городке Сент-Джулианс меня соблазнил салат из осьминога. Была его огромная бадья, но я справилась. В столице Мальтийской республики, Ла-Валетте, то же самое случилось с паста с морепродуктами.

Рыба-монах из ресторана Tmun.

А в ресторане Tmun (“Штурвал”) в гавани города Мджар на соседнем острове Гозо рыбную неделю завершила рыба-монах (monk-fish, простого русского названия опять же не нашла).

Кругляшки филе, завернутые в тонкий ломтик ветчины, и риск с тоненькими свекольными чипсами. Ах!…

Как доехать и другие полезности: Мальту найти просто: она в самом центре Средиземного моря. А если серьезно, то прямые рейсы из Москвы есть только у авиакомпании Air Malta. Лететь четыре с половиной часа. А там, на месте, все близко, не заблудитесь. Виза шенгенская.

Так вот ты какой, северный муксун!

В четверг меня познакомили с муксуном. Да, признаю, долго откладывала. А ведь могли провести в месте столько приятных минут!

Сибирский деликатес, “царская” рыба из рода сигов, благодаря браконьерам исчезающая с планеты, имеет характерную для лососевых веретонообразную “фигуру”с небольшим горбообразным выростом в передней части спины, в длину может доходить до 75 см (во-о-от такая рыба!), а весом — до 8 кг.

Жирный, плачущий, розовый...

Малосольная, благородная, жирная, розовая, прозрачная, нежная мякоть без лишних запахов и привкусов оказалась самодостаточной — мне кажется, к муксуну не надо ни хлеба, ни гарниров, ни водки. Ну ладно, последнее — опционально.

Ненецкие блюда — еда без метафор.

Ненцы, якуты, ханты испокон веков готовят из жирного замороженного муксуна строганину. Процесс, надо сказать, не без премудростей. Для любимого блюда северные народы выбирают деликатесные породы — муксуна, чира, нельму, осетра, омуля. Рыба непременно должна быть подледного улова, причем та, которая не задохнулась в снастях. Только что выловленную рыбину убивают одним точным ударом и дают ей замерзнуть, при этом поправляя и выпрямляя — кривую строгать будет трудно (почерпнула знания отсюда, тут же — дивная фотосессия Оймякона и окрестностей).

Что особенно приятно, мусксун «подружился» с калифорнийским шардоне Woodbridge Robert Mondavi, которое мы дегустировали тем же вечером.

Шардоне из Долины Напа.

Золотистое, легкое, с тонким ароматом цитрусовых, дыни, нотками яблок и намеком на пряности. Винтовая пробка (для многих — повод к предубеждению) сберегла все достоинства вина Роберта Мондави.

Не удержусь, процитирую Stanislav Samykin, здорово написал: “Калифорния. Солнце. Жаркое, плотное марево и морской бриз по вечерам… Где-то так я себе представляю обстоятельства, в которых зреет Шардоне в хозяйстве Woodbridge Winery в Акампо, Калифорния. И получается плотным, маслянистым, сладким и слегка пряным — таким, каким затем делают из него Woodbridge Chardonnay. Такое вино надо хорошо, градусов до 9-10, охлаждать и пить посреди жаркого-жаркого дня, сопровождая запеченную на углях форель. Приблизительно так я и сделал сегодня у себя на кухне. Честно — на минуту почувствовал себя в Калифорнии…”

Но я же зашла в местный супермаркет. И застряла в винном отделе надолго. Читала этикетки. Много думала. Во-первых, о том, что в Москве вином в магазинах все отлично — я-то думала, плохо, потому как сравнивала с Испанией и Португалией. Мы тут про лангедок, понимаешь, тичино… А вы попробуйте на полке провинциального супермаркета найти просто сухое вино! Почти сплошь полусладкое.

Все же удалось выудить пару бутылок сухого — одно французское, другое испанское. Недорого. Читаю этикетки: “Изготовлено из винограда, выращенного на территории ЕС“. Строго говоря, самые прозаические французские столовые вина (vin de table) такое определение допускают. Но, знаете, Архангельск, ноябрь… Свет включаешь сразу, как только просыпаешься утром. При слове “Евросоюз” здесь скорее вспоминаешь Норвегию и Финляндию, чем Францию или Испанию. Ближе к телу.

Так что я живо представила себе зябнущие на финских болотах лозы и выглядыващие из-подо мха, как морошка, черные изабеллины… Черт, что только не померещится! После этого обыкновенное Castillo de Liria (бобаль и шираз, Валенсия) я обнимала, как родное.

Не иначе, дефицитом тепла и света можно объяснить открытие в Архангельске аргентинского ресторана. Все хвалят. Но я пошла в ресторан поморской кухни “Трескоед”. Оба, кстати, на одной улице — пешеходной Чумбаровке (официально она называется улицей имени большевика Чумбарова-Лучинского).

Архангельск: пешеходная Чумбаровка.

Логично, что солирует в меню треска, главная поморская рыба. Жареная, вареная, на пару и вымоченная в вине, в виде ухи и в пирогах. Разве что морс не из трески, а из брусники. Вкусно! Палтус и мезенская семга тоже присутствуют, но их попробовать не успела.

Из Анголы с любовью.

“Трескоед” собирает разные поморские вещицы — в углу стоит рыбак в меховом совике (сейчас бы его назвали курткой), на стенах сети и прочие снасти, а главная деталь интерьера — чучело трескового короля. Это рыбина с огромной шишкой во лбу, как будто короной. Королевской треской такие экземпляры называли, правда, не наши поморы, а соседи-норвежцы. Говорят, приносят деньги и всяческую удачу.

А гость из Анголы так впечатлился “трескоедовской” кухней, что написал в книге отзывов эмоциональный пассаж про португальцев (фото слева). Абсолютно с ним согласна — никогда не понимала замученную до неузнаваемости треску в виде испанского и португальского бакаляо.

Да, а пила я в “Трескоеде” брусничную настойку. Уж брусника-то по-честному на местном болоте выросла, хоть для этой ягоды еще и не придумали апеласьонов и прочих DOC.